Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

посадил четырех писцов и диктовал им события от Адама до Джучи-хана, иногда заглядывая в древние исторические сочинения, иногда не заглядывая, потому что все события те я помнил. В истории от Шибан-хана до меня я нисколько не смотрел в книги, а сказывал, что у меня было в памяти; но как ум у меня утомлялся и я пересказывал иногда сидя, иногда лежа, то рассказ мой краток. Изложение его хотя и сокращенно, смысл его не короток.

Многие из поколения нирун, под влиянием тайджутов, возмутившись против тринадцатилетнего Чингисхана, часто вступали с ним в битвы и делали на него набеги; но ни та, ни другая сторона не могла одержать верх. Когда же Чингисхану исполнилось сорок лет от рождения, при наступлении года барса, к нему явился человек, бежавший из племен враждебных, и сказал, что все поколение нирун, под начальством тайджутов, выступило в поход против него; что поколения бияуты, меркиты и татары также вместе с тайджутами в этом походе. Чингисхан в это время был уже не очень слаб; он уже испытал и добро и зло, притерпелся и к зною и холоду, вкусил и горькое и сладкое. Он собрал в одно место зависевшие от него поколения, вместе с их домами и имуществом. Его владение состояло из тринадцати родов; он составил из них тринадцать станов, расположив их в виде круга, так что один стан примыкал к другому. Оцепив их крепким валом, в средину его поставил лучшее имущество, а худшее поместил вне вала. Неприятель подошел; Чингисхан, поставив в боевой порядок свою конницу, примкнул ее тыл к стану; вступили в битву. У Чингисхана было десять тысяч, у неприятеля тридцать тысяч человек; бой был жестокий и продолжительный, наконец Всевышний Господь высоко вознес руку Чингисхана; им убиты были в этот день до шести тысяч человек. Сановники тайджутов живые были схвачены и перевязаны; Чингисхан велел повесить семьдесят котлов, наполнить их водой; когда вода вскипятилась, то в каждый котел (пускали по одному человеку, связав ему руки и ноги; погружая его головой в воду, держали его за ноги дотоле, пока он сварится. После того он поехал в область тайджутов, разграбил ее; детей лучших семейств сделал рабами, а худших пригнал в свою область и расселил их между своим народом. Его владение через это присоединение сделалось сильнее. Это дело распространило славу о нем между монголами.

Победа Чингисхана в войне с Унг-ханом Кераитским

В джуйратском народе был некто Чамука-чечен. Прозвание чечен значит «умный»; что арабы выражают акыл, таджики – ба-хиред, монголы и узбеки говорят чечен; и в наше время этим словом называют красноречивого человека, а это то же значит, что умный, потому что если кто не будет умным, то как скажет хорошее слово? Чамука отправился к старшему сыну Унг-хана, Сянкуну, и сказал ему: «Вы, отец и сын, Чингисхана считаете себе другом, а он тайно через посла своего ведет переговоры с найманскими ханами, Таянг-ханом и Буюрук-ханом, о том, чтобы им троим быть заодно, изгнать Унг-хана и Сянкуна из их орды. Лучше меня никто не знает тайн Чингисхановых, во-первых, потому, что я его родственник, в одном с ним месте я родился и вырост; во-вторых, всем вам я известен». Причина этих переговоров его с найманами была та, что владения кераитские были рядом с найманскими, между ними не было другого народа; а потому они издавна друг другу были врагами, то дрались, то мирились. Оба, и отец и сын, поверили словам Чамуки-чечена, но говорили: «Сын Есукай-Багадура, Чингисхан, сделал для нас много добра; его благодеяния неисчислимы. Как же нам делать зло ему, когда он никогда нам не делал зла? Чамука – человек болтливый, коварный. Нехорошо, веря словам его, сделаться врагом другу».

Слова Унг-хана, что благодеяния, оказанные ему Есукай-Багадуром, велики, указывают на следующие случаи: у кераитского, Мергуза было два сына: старший – Курчакур, младший – Кюр-Мергуз. По смерти хана братья разделили пополам владение, и каждый управлял своей частью. У Курчакура было пять сынов: старший – Унг-хан, второй – Ирке-кара, третий – Байтимур, четвертый – Камишай, пятый – Джакембу. Все они были умны, храбры; Курчакур, женив своих сыновей, умер. Они после отца, не разделив между собой надлежащим образом народа и имения, не могли ужиться: мало было подданных, а много было правителей. Унг-хан и младший из братьев Джакембу составили партию, против партии, составленной Ирке-карою, с младшими двумя братьями. Когда произошла между ними битва, Унг-хан победил, а Ирке-кара, убежав, ушел к найманам. Получив от найманов помощь, он выгнал Унг-хана и сделался властителем юрта. Унг-хан, убежав, искал покровительства у Есукай-Багадура. Есукай-Багадур выступил в поход с коннцей и выгнал Ирке-кару, возвел Унг-хана на престол отцов и возвратился в свой юрт. Ирке-кара ушел к дяде своему Гюр-хану, который через посла говорил племяннику Унг-хану: «После отца осталось вас пять братьев, и доселе между вами нет мира. Разберите, что между вами хорошо и что худо, разделите поровну владения и живите спокойно». Унг-хан не соглашался на слова дяди. Гюр-хан разгневался на то, что Унг-хан не делает по его совету, и пошел против него войной. Все простолюдье из подвластных Унг-хану отказалось идти в битву; Унг-хан, имея мало людей, не отважился сразиться и ушел к Есукай-Багадуру. Есукай-Багадур в другой раз выступил с конницей, в битве убил Ирке-кару, Унг-хана поставил ханом и возвратился домой. Так Унг-хан сделался великим ханом, и могущество его, возрастая со дня на день, уже не умалялось.

Теперь, забыв эти благодеяния, Унг-хан отправил к Чингисхану Букдай-Кенджата с приглашением его к себе, как бы для того, что он хочет отдать за него свою дочь, но в самом деле для того, чтобы убить его, когда он приедет к нему. Этот человек, Букдай, был при Унг-хане букаулом; монголы букаула называют кенджат. В то время жилища их были в близком расстоянии одно от другого; Чингисхан, не зная внушений Чамуки и коварства Сянкуна, отправился в дом Унг-хана, взяв с собой двух человек. На дороге встретился с ним Менглик-ичеге и все пересказал ему об умысле Унг-хана. Чингисхан сказал Букдай-Кенджату: «В нынешние дни скот у меня тощ, исхудал; если Бог благоволит, я через несколько дней пришлю известие». Ласково угостив Букдай-Кенджата, он отпустил его. Спустя дней шесть после этого происшествия, к Чингисхану пришли два молодых человека, – старший из них назывался Бадай, младший Кышлык, – с тем чтобы передать ему некоторые вести. На расспрос Чингисхана Бадай отвечал: «Я был конским пастухом у Буке – Джирана Кераитского. Вчера из табуна я принес молоко в дом